ПЛЕБС (лат. plebs), низшее сословие свободных жителей Рима в ранний период его существования. Происхождение плебса продолжает оставаться вопросом дискуссий, несомненно, что в 5–4 вв. до н.э. плебеи настойчиво боролись за уравнение в правах с патрициями, поскольку не могли занимать государственные должности и вступать в брак с патрициями. К 287 до н.э. правовые различия между этими сословиями исчезли. Успеху плебеев более всего способствовала армия, где они играли видную роль уже в силу своей многочисленности. В позднюю республиканскую эпоху, а также во времена Империи плебеем стали называть всякое лицо незнатного происхождения.
Почему если лучшая, болтливая не в меру, подруга считает себя вправе всем налево и направо кричать о моей беременности, почему я не кричу все направо и налево о том, что в свои (теперь уже) 24 она все еще девственница? Разве это менее интересно окружающим?
лучшая подруга №1 приходит на День рождения лучшей подруги №2 заранее хорошенько поддав, так что тело ее весьма заметно покачивается не в такт шагам, и шмонит от нее отнюдь не Шанель №5. Почему заранее? Потому что лучшей подруге №2 пить нельзя. Почему? Ну... допустим, она беременна.
На свой день рождения она естественно приглашает лучшую подругу №2, правда через три дня после самого дня рождения, мотивировав это тем, что она очень занята все эти 3 выходных дня, так как встречается с кучей других подруг. Не лучших. Встречается в пол-7 вечера, после того, как у лучшей подруги №2 закончится рабочий день. лучшая подруга №2, после тяжелого рабочего дня, должна будет сидеть в накуренной пиццерии и есть пиццу (при ее-то токсикозе).
Вердикт? На хуй, опять-таки.
На хуй таких подруг. Или даже подруг вообще, как таковых.
1. Никогда не говори боссу, что у тебя мало работы.
2. Если у тебя не в меру болтливая подружка, будь готова к тому, что окружающие будут знать о тебе больше, чем ты им рассказываешь лично.
P.S. Даже не сомневайтесь, что я про себя каждый раз посылаю на хуй тех, кто этого заслуживает в данную минуту. Не вслух, упаси господи. Но - каждый раз.
Голубоглазое сокровище одиноко сидело на скамейке и меня понесло к нему на колесиках безрассудства, со связкой шариков и коробкой конфет в руках (не ему, просто были и все).
У ангелов расстегнутые рубашки и, само собой, голубые глаза.
По ходу сюжета, что-то там у нас завязалось.
Сначала я с удивлением поняла, чей у него характер.
Потом удивлялась его талантам.
К концу сна он мне порядком надоел.
Мне было скучно с бесподобным, голубоглазым ангелом. Воплощением идеала.
Любви нет на свете. – Уверенно произнес он и мудро посмотрел вдаль.
Я сижу рядом с ним, опустив ладони вниз, тоже смотрю на закат и верю в его слова. Он не врет, не ошибается, не шутит, - он абсолютно прав. Когда-то он ее видел, даже был рядом, уже готов был куда-то лететь по первому ее зову, но она медлила, не звала никуда и он обозлился на нее. Купил дешевую межгалактическую ракету, посадил туда свою любовь и отправил ее в бескрайние просторы, летать бессмысленными кругами. Его любви нет ни на одной из планет, ни на этом, ни на том свете (ведь глупая и непредусмотрительная любовь бессмертна даже в космосе).
Встретила второго человека из своего оконченного и заброшенного вуза. Бешеный напор эмоций, само воплощение энтузиазма и оптимизма. Талантливая девочка. Вспоминаю, какой потерянной она ходила во время последней сессии и госов, сейчас она такая же, как на первом или втором курсе. Или нет. Не совсем такая. Она теперь Екатерина Юрьевна, а не просто Катюша.
Поддерживает связь с двумя нашими одногруппницами, удивилась, что я за собой сожгла все мосты. Я в свою очередь удивлялась, узнавая о бывших однокурсницах.
Одна девушка из параллельной группы, умная, с бешеными амбициями и вполне состоятельными родителями работает официанткой. Девушка, которая громче всех кричала, что в школу не пойдет под страхом смертной казни – работает в школе. Наша красавица староста - в третьей гимназии, сеет разумное, доброе, вечное. Возможно, околопедагогическая общественность о ней еще услышит. Две укатили в Москву. Одна опять таки официантка, но на жизнь не жалуется никоим образом. Другая в какой-то фирме, связанной с химией, получает около 4 тысяч (выдохните, рублей), и наполовину находится на попечении мамы с папой. (Вообще-то она всегда у нас считалась «ходячим диагнозом»).
Иэх. Капните мне сто грамм буддизма, чтобы я окончательно поверила в то, что всё случающееся – к лучшему.
Я жадничаю тут страшно. Мне можно много чего понаписать, но я этого не делаю. По многим причинам. Что-то не пишу потому, что это слишком мелко. Что-то потому, что это слишком лично. Что-то потому, что об этом очень страшно даже думать.